Неточные совпадения
Иногда, глядя с крыльца
на двор и
на пруд,
говорил он о том, как бы хорошо было, если бы вдруг от дома провести подземный
ход или чрез пруд выстроить каменный мост,
на котором бы были по обеим сторонам лавки, и чтобы в них сидели купцы и продавали разные мелкие товары, нужные для крестьян.
Напрасно страх тебя берет,
Вслух, громко
говорим, никто не разберет.
Я сам, как схватятся о камерах, присяжных,
О Бейроне, ну о матерьях важных,
Частенько слушаю, не разжимая губ;
Мне не под силу, брат, и чувствую, что глуп.
Ах! Alexandre! у нас тебя недоставало;
Послушай, миленький, потешь меня хоть мало;
Поедем-ка сейчас; мы, благо,
на ходу;
С какими я тебя сведу
Людьми!!!.. уж
на меня нисколько не похожи,
Что за люди, mon cher! Сок умной молодежи!
Дело в том, что Тарантьев мастер был только
говорить;
на словах он решал все ясно и легко, особенно что касалось других; но как только нужно было двинуть пальцем, тронуться с места — словом, применить им же созданную теорию к делу и дать ему практический
ход, оказать распорядительность, быстроту, — он был совсем другой человек: тут его не хватало — ему вдруг и тяжело делалось, и нездоровилось, то неловко, то другое дело случится, за которое он тоже не примется, а если и примется, так не дай Бог что выйдет.
Он принадлежал к числу лошадей, о которых
говорят охотники, что «они секут и рубят, и в полон берут», то есть
на ходу вывертывают и выкидывают передними ногами направо и налево, а вперед мало подвигаются.
Она повторила свою роль,
на ходу низко кланялась и несколько раз потом качала головою, наподобие глиняных котов,
говорила на крестьянском наречии, смеялась, закрываясь рукавом, и заслужила полное одобрение Насти.
«Ей идет вдовство. Впрочем, она была бы и старой девой тоже совершенной», — подумал он, глядя, как Лидия, плутая по комнате,
на ходу касается вещей так, точно пробует: горячи они или холодны? Несколько успокоясь, она
говорила снова вполголоса...
Она вышла в маленькую спальную, и Самгин отметил, что
на ходу она покачивает бедрами, как не делала этого раньше. Невидимая, щелкая какими-то замками, она
говорила...
Сегодня встаем утром: теплее вчерашнего; идем
на фордевинд, то есть ветер дует прямо с кормы;
ходу пять узлов и ветер умеренный. «Свистать всех наверх —
на якорь становиться!» — слышу давеча и бегу
на ют. Вот мы и
на якоре. Но что за безотрадные скалы! какие дикие места! ни кустика нет.
Говорят, есть деревня тут: да где же? не видать ничего, кроме скал.
Плавание в южном полушарии замедлялось противным зюйд-остовым пассатом; по меридиану уже идти было нельзя: диагональ отводила нас в сторону, все к Америке. 6-7 узлов был самый большой
ход. «Ну вот вам и лето! —
говорил дед, красный, весь в поту, одетый в прюнелевые ботинки, но, по обыкновению, застегнутый
на все пуговицы. — Вот и акулы, вот и Южный Крест, вон и «Магеллановы облака» и «Угольные мешки!» Тут уж особенно заметно целыми стаями начали реять над поверхностью воды летучие рыбы.
— Epouvantable! [Ужасно!] — сказала она про жару. — Я не переношу этого. Се climat me tue. [Этот климат меня убивает.] — И,
поговорив об ужасах русского климата и пригласив Нехлюдова приехать к ним, она дала знак носильщикам. — Так непременно приезжайте, — прибавила она,
на ходу оборачивая свое длинное лицо к Нехлюдову.
— Дело после; что прикажешь — всё сделаю, —
говорил Масленников, проходя с Нехлюдовым через залу. — Доложите генеральше, что князь Нехлюдов, —
на ходу сказал он лакею. Лакей иноходью, обгоняя их, двинулся вперед. — Vous n’avez qu’à ordonner. [Тебе стоит только приказать.] Но жену повидай непременно. Мне и то досталось за то, что я тот раз не привел тебя.
Это было более торжественное шествие бабушки по городу. Не было человека, который бы не поклонился ей. С иными она останавливалась
поговорить. Она называла внуку всякого встречного, объясняла, проезжая мимо домов, кто живет и как, — все это бегло,
на ходу.
Вчера Полозову все представлялась натуральная мысль: «я постарше тебя и поопытней, да и нет никого
на свете умнее меня; а тебя, молокосос и голыш, мне и подавно не приходится слушать, когда я своим умом нажил 2 миллиона (точно, в сущности, было только 2, а не 4) — наживи — ка ты, тогда и
говори», а теперь он думал: — «экой медведь, как поворотил; умеет ломать», и чем дальше
говорил он с Кирсановым, тем живее рисовалась ему, в прибавок к медведю, другая картина, старое забытое воспоминание из гусарской жизни: берейтор Захарченко сидит
на «Громобое» (тогда еще были в
ходу у барышень, а от них отчасти и между господами кавалерами, военными и статскими, баллады Жуковского), и «Громобой» хорошо вытанцовывает под Захарченкой, только губы у «Громобоя» сильно порваны, в кровь.
После Масленицы Патап Максимыч обещался съездить
на Ветлугу вместе с паломником повидать мужиков, про которых тот
говорил, и, ежели дело окажется верным, написать со Стуколовым условие, отсчитать ему три тысячи ассигнациями, а затем, если дело в
ход пойдет и окажутся барыши, давать ему постепенно до пятидесяти тысяч серебром.
Признаюсь, он мне в тот визит к обывателям Карлова не особенно приглянулся. Наружностью он походил еще
на тогдашние портреты автора"Тарантаса", без седины, с бакенбардами, с чувственным ртом, очень рослый, если не тучный, то плотный; держался он сутуловато и как бы умышленно небрежно,
говорил, мешая французский жаргон с русским — скорее деланным тоном, часто острил и пускал в
ход комические интонации.
Он все почти время моего редакторства состоял при"Библиотеке""
ход ил в нее ежедневно с всевозможными проектами — и статей, и разных денежных комбинаций,
говорил много, горячо, как-то захлебываясь, с сильным еврейским прононсом. И всегда он был без копейки, брал авансы, правда по мелочам, и даже одно время обшивался
на счет редакции у моего портного.
— Молчать… Я
говорю: тай — ные сборы, потому что вы о них ничего не сказали мне, вашему директору… Я
говорю: незаконные, потому… — он выпрямился
на стуле и продолжал торжественно: — …что
на — ло — ги устанавливаются только государственным советом… Знаете ли вы, что если бы я дал официальный
ход этому делу, то вы не только были бы исключены из гимназии, но… и отданы под суд…
— Ну, не правда ли! — подхватила Бертольди. — Ведь это все лицемерие, пошлость и ничего более. Ступина
говорит, что это пустяки, что это так принято: тем-то и гадко, что принято. Они подают бурнусы, поднимают с полу носовые платки, а
на каждом шагу, в серьезном деле, подставляют женщине ногу; не дают ей
хода и свободы.
Словом, чтобы точнее определить его душевное состояние, выражусь стихами поэта: «И внял он неба содроганье, и горних ангелов полет, и гад земных подводный
ход, и дольней лозы прозябанье!» Точно в такой же почти сверхъестественной власти у Бема были и языки иностранные, из которых он не знал ни единого; несмотря
на то, однако, как утверждал друг его Кольбер, Бем понимал многое, когда при нем
говорили на каком-нибудь чужом языке, и понимал именно потому, что ему хорошо известен был язык натуры.
— Такая же, как между всякой философией и религией: первая учит познавать сущность вещей посредством разума, а религия преподает то, что сказано в божественном откровении; но путь в достижении того и другого познания в мистицизме иной, чем в других философских системах и в других вероучениях, или, лучше сказать, оба эти пути сближены у мистиков: они в своей философии ум с его постепенным
ходом, с его логическими выводами ставят
на вторую ступень и дают предпочтение чувству и фантазии,
говоря, что этими духовными орудиями скорее и вернее человек может достигнуть познания сущности мирового бытия и что путем ума человек идет черепашьим шагом, а чувством и созерцанием он возлетает, как орел.
Второе: архивариус земского суда откопал в старых делах показание одного бродяги-нищего, пойманного и в суде допрашивавшегося, из какового показания видно, что сей нищий назвал себя бежавшим из Сибири вместе с другим ссыльным, который ныне служит у господина губернского предводителя Крапчика управляющим и имя коего не Тулузов, а семинарист Воздвиженский, сосланный
на поселение за кражу церковных золотых вещей, и что вот-де он вывернулся и пребывает
на свободе, а что его, старика, в тюрьме держат; показанию этому, как
говорит архивариус, господа члены суда не дали, однако,
хода, частию из опасения господина Крапчика, который бы, вероятно, заступился за своего управителя, а частию потому, что получили с самого господина Тулузова порядочный, должно быть, магарыч, ибо неоднократно при его приезде в город у него пировали и пьянствовали.
— Это так точно-с! Однако, вот хоть бы ваша милость!
говорите вы теперича мне: покажи, мол, Федор, Филипцево! Смею ли я, примерно, не показать? Так точно и другой покупщик: покажи, скажет, Федор, Филипцево, — должен ли я, значит, ему удовольствие сделать? Стало быть, я и показываю. А можно, пожалуй, и по-другому показать… но, но! пошевеливай! — крикнул он
на коня, замедлившего
ход на дороге, усеянной целым переплетом древесных корней.
Ночь была сегодня темная, настоящая волчья, как
говорят охотники, и видели хорошо только узкие глазки старца Кирилла. Подъезжая к повертке к скиту Пульхерии, он только угнетенно вздохнул. Дороги оставалось всего верст восемь. Горы сменялись широкими высыхавшими болотами,
на которых росла кривая болотная береза да сосна-карлица. Лошадь точно почуяла близость жилья и прибавила
ходу. Когда они проезжали мимо небольшой лесистой горки, инок Кирилл, запинаясь и подбирая слова, проговорил...
Ну, да впрочем, я
говорить не умею; я прибыл сюда с сообщениями, а потому прошу всю почтенную компанию не то что вотировать, а прямо и просто заявить, что вам веселее: черепаший ли
ход в болоте или
на всех парах через болото?
Мальчик без штанов. А это у нас бывший наш барин так
говорит. Как ежели кого
на сходе сечь приговорят, сейчас он выйдет
на балкон, прислушивается и приговаривает: вот она, «революция сверху», в
ход пошла!
Там, где эти свойства отсутствуют, где чувство собственного достоинства заменяется оскорбительным и в сущности довольно глупым самомнением, где шовинизм является обнаженным, без всякой примеси энтузиазма, где не горят сердца ни любовью, ни ненавистью, а воспламеняются только подозрительностью к соседу, где нет ни истинной приветливости, ни искренней веселости, а есть только желание похвастаться и расчет
на тринкгельд, [чаевые] — там,
говорю я, не может быть и большого
хода свободе.
— Пора нам, старикам,
на погост, Ниловна! Начинается новый народ. Что мы жили?
На коленках ползали и все в землю кланялись. А теперь люди, — не то опамятовались, не то — еще хуже ошибаются, ну — не похожи
на нас. Вот она, молодежь-то,
говорит с директором, как с равным… да-а! До свидания, Павел Михайлов, хорошо ты, брат, за людей стоишь! Дай бог тебе, — может, найдешь ходы-выходы, — дай бог!
— Она верно идет! —
говорил он. — Вот она привела вас ко мне с открытой душой. Нас, которые всю жизнь работают, она соединяет понемногу; будет время — соединит всех! Несправедливо, тяжело построена она для нас, но сама же и открывает нам глаза
на свой горький смысл, сама указывает человеку, как ускорить ее
ход.
—
Говорю вам, что я не женюсь… А вас убью… — сказал
на ходу Неелов.
— Не бесись, сердечный… У тебя там нож под сюртуком, зарезать хочешь? Смотри, не просчитайся! Все наши с тобой дела, как я уже
говорил тебе, в руках третьего человека, и тронь ты один волос у меня
на голове, он пустит их в
ход! Одним словом, клянусь тебе честью каторжника — и жить, и погибать мы будем вместе.
Солдаты
говорили, что у нее не хватает ребра в правом боку, оттого она и качается так странно
на ходу, но мне это казалось приятным и сразу отличало ее от других дам
на дворе — офицерских жен; эти, несмотря
на их громкие голоса, пестрые наряды и высокие турнюры, были какие-то подержанные, точно они долго и забыто лежали в темном чулане, среди разных ненужных вещей.
— Вам это должно нравиться, — продолжал Гез, делая соответствующий
ход так рассеянно, что я увидел всю партию. — Должно, потому что вы, — я
говорю это без мысли обидеть вас, — появились
на корабле более чем оригинально. Я угадываю дух человека.
«Бегущая по волнам» шла
на резком попутном ветре со скоростью — как я взглянул
на лаг [Лаг — прибор для определения скорости
хода судна.] — пятнадцати морских миль. В серых пеленах неба таилось неопределенное обещание солнечного луча. У компаса ходил Гез. Увидев меня, он сделал вид, что не заметил, и отвернулся,
говоря с рулевым.
— А может, бог даст, и разыщут. Мичман Лопатин башковатый человек и знает, где искать… А Артемьев, небось, не дурак — не станет против волны плыть… Он лег себе
на спину, да и ждет помоги с корвета. Знает, что свои не оставят… А как увидит баркас, голосом крикнет или какой знак подаст… Тоже у нас вот
на «Кобчике» один матросик сорвался и
на ходу упал… Так волна куда сильнее была, а вызволил господь — спасли. И акул-рыба не съела! Вот видишь ли, матросик. А ты
говоришь: не найдут. Еще как ловко найдут!
— Курс такой-то… Последний
ход 8 узлов… Паруса такие-то… Огни в исправности… Спокойной вахты! Дождь, слава богу, перестал, Василий Васильевич!.. — весело
говорит закутанная в дождевик поверх пальто высокая плотная фигура лейтенанта в нахлобученной
на голове зюйдвестке [Так называются непромокаемые шляпы моряков.] и быстро спускается вниз, чтобы поскорее раздеться и броситься в койку под теплое одеяло, а там пусть наверху воет ветер.
…Разумеется, вздор, что черт
говорит в столе, но зачем же это пускать в
ход на слабые умы, которые с столами сами заговорят вздор…
Прошло минут пять тяжелого молчания, тоскливо нарушаемого хромым
ходом будильника, давно знакомым и надоевшим: раз, два, три-три: два чистых удара, третий с хриплым перебоем. Алмазов сидел, не снимая пальто и шапки и отворотившись в сторону… Вера стояла в двух шагах от него также молча, с страданием
на красивом, нервном лице. Наконец она заговорила первая, с той осторожностью, с которой
говорят только женщины у кровати близкого труднобольного человека…
Они вышли от себя одна за другой, поклонились
на ходу и сели рядом. Дочь сейчас же обратилась к Пирожкову и громко, точно она
говорит на улице, спросила его...
Но Палтусов сам не начинал разговора о себе. У него был
на это расчет. Калакуцкий — для первых
ходов — казался ему самым лучшим рычагом. Нюх
говорил Палтусову, что он нужен этому «ловкачу», так он называл его про себя и под этой кличкой даже заносил в записную книжку о Калакуцком.
Кишкин сильно торопился и смешно шагал своими короткими ножками. Зимнее серое утро застало его уже за Балчуговским заводом,
на дороге к Фотьянке. Легкий морозец бодрил старческую кровь, а падавший мягкий снежок устилал изъезженную дорогу точно ковром. Быстроту
хода много умаляли разносившиеся за зиму валенки,
на которые Кишкин несколько раз поглядывал с презрением и громко
говорил в назидание самому себе...
На вопрос о причине замедления инженеры отвечали, что в Вене никак не ожидали такого раннего похода русских войск и что русский посланник при цесарском дворе, Кузьма Нефимонов, ничего им не
говорил и сам ничего не знал о
ходе военных действий.
Чебутыкин(читает
на ходу газету). При выпадении волос… два золотника нафталина
на полбутылки спирта… растворить и употреблять ежедневно… (Записывает в книжку.) Запишем-с! (Соленому.) Так вот, я
говорю вам, пробочка втыкается в бутылочку, и сквозь нее проходит стеклянная трубочка… Потом вы берете щепоточку самых простых, обыкновеннейших квасцов…
Наплавок или леса сейчас вам покажет, что рыба пошла в
ход; тогда надобно проворно вывести ее
на чистое место и далее поступать так, как я сейчас
говорил.
Тригорин. Иногда люди спят
на ходу, так вот я
говорю с тобою, а сам будто сплю и вижу ее во сне… Мною овладели сладкие, дивные мечты… Отпусти…
Окоемов. Сюда? (Несколько времени находится в задумчивости.) Э, да что тут думать! Она приедет с отцом, он ни
на шаг ее от себя не отпускает, значит мне туда
ходу нет. Это мечты, будем
говорить о деле.
— Греби, греби… Загребывай, проходящий, поглубже, не спи! —
говорит он лениво, а сам вяло тычет шестом с расстановкой и с прежним уныло-апатичным видом. По
ходу парома мы чувствуем, что теперь его шест мало помогает нашим веслам. Критическая минута, когда Тюлин был
на высоте своего признанного перевознического таланта, миновала, и искра в глазах Тюлина угасла вместе с опасностью.
Говоря об этом предмете с дедушкой Кондратием, который частенько заглядывал
на площадку — благо
ход через реку был теперь свободен, — Глеб не нахваливался.
Потом подошла сзади стройная, длиннотелая гнедая кобыла-метиска с жидкой темной гривой. Она была прекрасно выработана по той же американской системе, как и Изумруд. Короткая холеная шерсть так и блестела
на ней, переливаясь от движения мускулов под кожей. Пока наездники о чем-то
говорили, обе лошади шли некоторое время рядом. Изумруд обнюхал кобылу и хотел было заиграть
на ходу, но англичанин не позволил, и он подчинился.
На самом краю сего оврага снова начинается едва приметная дорожка, будто выходящая из земли; она ведет между кустов вдоль по берегу рытвины и наконец, сделав еще несколько извилин, исчезает в глубокой яме, как уж в своей норе; но тут открывается маленькая поляна, уставленная несколькими высокими дубами; посередине в возвышаются три кургана, образующие правильный треугольник; покрытые дерном и сухими листьями они похожи с первого взгляда
на могилы каких-нибудь древних татарских князей или наездников, но, взойдя в середину между них, мнение наблюдателя переменяется при виде отверстий, ведущих под каждый курган, который служит как бы сводом для темной подземной галлереи; отверстия так малы, что едва
на коленах может вползти человек, ко когда сделаешь так несколько шагов, то пещера начинает расширяться всё более и более, и наконец три человека могут идти рядом без труда, не задевая почти локтем до стены; все три
хода ведут, по-видимому, в разные стороны, сначала довольно круто спускаясь вниз, потом по горизонтальной линии, но галлерея, обращенная к оврагу, имеет особенное устройство: несколько сажен она идет отлогим скатом, потом вдруг поворачивает направо, и горе любопытному, который неосторожно пустится по этому новому направлению; она оканчивается обрывом или, лучше сказать, поворачивает вертикально вниз: должно надеяться
на твердость ног своих, чтоб спрыгнуть туда; как ни
говори, две сажени не шутка; но тут оканчиваются все искусственные препятствия; она идет назад, параллельно верхней своей части, и в одной с нею вертикальной плоскости, потом склоняется налево и впадает в широкую круглую залу, куда также примыкают две другие; эта зала устлана камнями, имеет в стенах своих четыре впадины в виде нишей (niches); посередине один четвероугольный столб поддерживает глиняный свод ее, довольно искусно образованный; возле столба заметна яма, быть может, служившая некогда вместо печи несчастным изгнанникам, которых судьба заставляла скрываться в сих подземных переходах; среди глубокого безмолвия этой залы слышно иногда журчание воды: то светлый, холодный, но маленький ключ, который, выходя из отверстия, сделанного, вероятно, с намерением, в стене, пробирается вдоль по ней и наконец, скрываясь в другом отверстии, обложенном камнями, исчезает; немолчный ропот беспокойных струй оживляет это мрачное жилище ночи...
Тот только почесал затылок; комик сидел насупившись; Мишель что-то шептал
на ухо Дарье Ивановне, которая, чтоб удержаться от смеха, зажала рот платком. Фани вся превратилась в слух и зрение и, кажется, с большим нетерпением ожидала, когда очередь дойдет до нее; наконец, пришла эта очередь. По
ходу пьесы она сидит одна, в небольшой комнате, шьет себе новое платье и
говорит...